Главная страница «Первого сентября»Главная страница журнала «Спорт в школе»Содержание №17/2001
События. Факты. Комментарии

Трудно найти еще одного тренера на постсоветском пространстве, который за свою карьеру поработал бы в стольких странах. При этом, за исключением ашхабадского «Строителя», Валерий Непомнящий ни разу не был наставником ни в советском, ни в российском клубе. За последние десять лет ему приходилось возглавлять национальную сборную Камеруна, турецкий клуб «Анкарагюджю», корейский «Юконг», китайский «Шеньян», наконец. И вот новый поворот судьбы: с начала этого сезона Непомнящий – главный тренер японского клуба «Санфречче Хиросима».

– Многим почему-то кажется, что тренеру работать за границей куда проще, легче, чем у нас, в богом обиженной России. Там тебе – цивилизация. Условия. Комфорт и т. д. и т. п.

– Ну не знаю, не знаю. Где-то, может, есть идеальные в футбольном плане страны, но я в таких пока не работал. А там, где работал, везде натыкался на какой-нибудь местный «эксклюзив». Это уж непременно. Сюрпризы начались еще в Камеруне. Не успел еще недели там пробыть, как с ужасом обнаружил, что люди, с кем мне предстояло работать, очень смутно себе представляют, что такое есть порядок и дисциплина, начиная с президента местной федерации. Назначаем с ним встречу в 9 утра, а он появляется только в 11. Бодрый. Довольный. Зубами белыми сверкает: «О, я вижу, вы чем-то расстроены, мсье Валери, право не стоит, ничего же страшного не случилось. Кто опоздал? Я? К чему такая щепетильность – каких-то пара часов, разве это опоздание...» С футболистами – та же беда. Допустим, говорю им – завтра у нас тренировка в 10 утра, запомнили – в 10? Все кивают – уи, мсье, – запомнили, значит. Ладно. Утром ровно в назначенный час выхожу на поле – ни души. Десять минут жду – никого. Двадцать. Тридцать. Без четверти одиннадцать наконец появляются – не спеша так, в развалочку, о чем-то между собой пересмеиваясь, бредут нестройными рядами в мою сторону. Что делать – так они воспитаны. Орать на них, стучать кулаком, кроша стекла на столе, бесполезно. Их надо просто понять и принять их такими, какие они есть. И тихо, задушевно, без фонтана эмоций, набравшись терпения, попытаться им объяснить, в чем же они все-таки не правы. И что без дисциплины и порядка, друзья, ничегошеньки мы с вами не добьемся. В конце концов они это поняли.

– А в Турции с этим как?

– С дисциплиной у турок, может, получше, но там других заморочек хватало. Скажем, мой клуб «Анкарагюджю» внешне представлялся таким единым, сплоченным монолитом. Но это все фикция. Никакого единства там на самом деле не было. Клуб был, как яблоко – разрезан на равные части между боссами из совета директоров. Половина игроков принадлежала одному из них, остальные – другому. И каждый из них признавал только своих ребят. «Чужие» ему были совершенно безразличны. Бывало, накануне игры ко мне подходит кто-нибудь из этих заправил: «Знаете что, вы, пожалуйста, ставьте на игры Мурада и Мамеда. Обязательно ставьте!» Да как же я могу их ставить, если они не готовы. «А это не важно – готовы, не готовы, все равно ставьте. Деньги я им плачу, значит, они должны играть...» И таких моментов было, сколько угодно.

– Понятно теперь, отчего ваше пребывание там оказалось недолгим, разорвав контракт, вернулись в Москву, где вас разыскали неугомонные корейцы.

– Корейский футбол, как ядреная жидкость, замешан на сумме движений, на работоспособности, граничащей с самоотречением. Когда я только приехал в «Юконг», в команде на контрактах было 32 человека. Зачем так много? – удивился я. И мне ответили: «С меньшим количеством футболистов на весь чемпионат команды может просто не хватить – рухнет где-нибудь на полпути». И это правда. Они так беспощадно отдаются игре, что не все успевают восстановиться к следующему матчу.

– А корейскую знаменитую дисциплину можно описать словами?

– Боюсь, что нет. Вот один только штрих: как-то на предсезонных сборах в горах я выбрал маршрут для кросса и спросил у помощника-корейца, за какое примерно время можно одолеть такой путь. Он назвал чуть ли не до десятых долей секунды. И я дал задание игрокам попробовать уложиться в этот норматив. Они отправились в путь. И ровно в условленный срок – секунда в секунду – все были на финише. На следующий день решил ускорить темп. Результат был тот же. Думаю, если бы я дал им установку на мировой рекорд, скажем, в часовом беге, то ребята – все до единого – бежали бы по рекордному графику, пока не потеряли бы сознание. Такой они народ – корейцы. Стоит приказать, заставить, и все будут делать, что и сколько надо.

– Китайские футболисты, вероятно, точно такие же?

– Нет, совершенно другие. У них напрочь отсутствуют какие-либо механизмы самоконтроля. Не зря же игроков там по триста дней в год держат взаперти на сборах. Стоит их выпустить, они срываются, как с гвоздя, и все – пошла гулять губерния. Такие загулы устраивают, что на их фоне наши игроки, которых друзьями режима тоже не назовешь, выглядят чуть не эталоном смирения и покладистости. Ну что вы...

– Странно, мы привыкли думать о китайцах совсем иначе. Ведь в прошлом у них, как и у нас, впрочем, было, кажется, достаточно времени, чтобы навсегда привыкнуть к тотальной дисциплине.

– Когда-то они в самом деле были такими – ни шагу в сторону, только строем и строго туда, куда начальство прикажет. Были, да.

– А куда же все это делось?

– Их очень сильно изменила культурная революция. Она сказала: отныне все будут равны. Все будут одинаковы. И в головах у людей произошел настоящий переворот. Они напрочь отмели конфуцианство с его коренными постулатами, что старших нужно уважать, чтить родителей. И сегодня выросло уже второе поколение, если хотите, новых китайцев, для которых устои предков – отживший свое анахронизм. Тяжелее всего разлад этот ощущается, конечно, в семьях, где отец не может даже поругать за что-нибудь свое дитя: дитятко в лучшем случае его просто пошлет, а то и по шее папе даст. Освободившийся от предрассудков мальчуган. А потом он приходит в команду – воспитывай его.

– А они что – на тренировки выходили, извините, с похмелья?

– Молодые ребята – нет. Они только поначалу ершились, но потом исправились и вели себя уже хорошо. Проблемы были со стариками, особенно с одним. По тамошним меркам он – суперзвезда. Пять лет подряд его признавали лучшим футболистом Китая, действительно богом одарен человек, но гуляка.

– Пристрастие к вредным привычкам лечат обычно отчислением из команды?

– Для начала мы его оштрафовали на 12 тысяч долларов.

– А это много для него?

– Думаю, не очень. Только за трансфер, перейдя в наш клуб, он получил где-то полмиллиона, а в прошлом сезоне купил себе роскошный БМВ за 140 тысяч долларов – вот и прикиньте, много это для него или нет. Он приутих, но ненадолго. Сорвался опять. Сказал, что поедет к зубному врачу, а сам нырнул в один веселый погребок. Но его выследили и взяли там с поличным.

– Со стаканом в руке?

– Наверное. Правда, в такие детали я не вникал, важен был сам факт. Гуляка. Лентяй, который не мог тест Купера даже сдать. А ко всему еще и банальный обманщик. В общем, выгнали мы его...

– А это правда, что в Китае договорные матчи совсем не редкость?

– Правда.

– А что, если сравнить по этому показателю их чемпионат и наш?

– Китайцы будут впереди, причем с большим отрывом. То, что творится у нас, еще цветочки. Но китайцы, в отличие от нас, с ними хоть борются и кое-кого даже сажают в тюрьму. В одном из клубов убрали вообще всю верхушку: президента, менеджера, помощников разных – всех упекли. Перерасход казенных средств. Спасали команду от вылета, а потом не смогли объяснить нагрянувшей к ним инспекции, на что они потратили столько лишних денег. Так скопом и сели.

– Сезон, проведенный в Китае, вы не считаете творчески бесполезным?

– Ни в коем случае. Сезонов, прожитых напрасно, наверное, не бывает. Я работал, занимался любимым делом, пытался создать интересную команду, и, кажется, удалось. Клуб, три предыдущих сезона твердо стоявший на вылет, при мне не только выбрался из турнирного подвала, но и сыграл много игр на очень приличном, даже высоком уровне. Несколько раз наши матчи признавались лучшими в туре. А вы говорите – напрасно. И я понял, кстати, в чем заключается главная беда китайских тренеров. Сужу по трем своим помощникам – исполнители они классные, но не творцы. Абсолютные солдаты. Роботы. Допустим, спрашиваю у них перед игрой: «Скажите, чем отличается наш ближайший соперник от того, с которым мы играли в прошлом туре?» Они: «Там игроки были хорошие». – «Ладно, а еще чем?» Молчат. Смотрят на меня, как первоклассники, плечами пожимают, потом кто-то говорит: «Да ничем они больше не отличаются». То есть им пока невдомек, что под каждого конкретного соперника готовиться надо уже по-другому. Китайский футбол очень долгое время существовал как бы сам по себе, в отрыве от мирового футбольного процесса. Страна была закрытой. А тренеры из года в год пережевывали одни и те же советские методики еще 50-х годов. Наследство великой дружбы между нашими странами. И только теперь они по-настоящему открывают для себя футбольный мир.

– А чем вас японцы так подкупили?

– Мне понравился их подход к делу – четкий, ясный, деловой. Ну, тут всякие эпитеты можно употребить, и все они будут к месту. Но был еще один момент, который меня, скажу честно, удивил. Человек я в клубе новый. Тем более – иностранец. И президент клуба, понимая мое положение, решил немножко мне пособить за счет игроков. Откусить у них полмесяца от межсезонного отпуска и досрочно посадить их на сбор. Ради бога, говорю ему, только не это, представьте, с каким настроением они меня тогда встретят – приехал тут, отдохнуть не дал! И с самого начала, еще не зная, кто я, да что я, в душе они меня будут уже ненавидеть. Не волнуйтесь, сказал президент, игроков я беру на себя. Объясню им – они поймут и работать будут, как надо. Нужно – значит, нужно...

– И как долго думаете там задержаться?

– Контракт я подписал на два года, правда, с оговоркой, что через год он может быть прерван в том случае, если мне предложат возглавить национальную сборную.

– Сборную Японии?

– Нет, не Японии. Возможно, это будет Китай.

Олег БАЛОБИН